Журнал хронометража


2003 Крымская тетрадь

Остальные фотографии с этих сборов
Крым-2003 глазами Мороза
Как это было у Марчука в восьмой раз...
Крымская рассказка Мороза
Как оперился Пашка

Планерское-2003,
или Как у меня это было в восьмой раз...


Владимир Марчук

Собирались в этот раз немного поспешно и сумбурно - уж очень долго моя контора не давала мне возможности точно спланировать отпуск. Но ничего, как ни странно, действуя по отработанной годами схеме, упаковались и вывезлись на вокзал без напрягов и авралов. Можно даже сказать, спокойно. Это было первое Планерское на моей памяти, в которое не ехала ни одна УТ-шка. Учлеты были представлены 3-мя "Студентами" и одним "Бакла(жа)ном", плюс еще тройка "двинутых" учлетов на С-5.
В поезде нас оказалось 12 человек на 12 аппаратов, хотя пилотов из них было всего 11, но "Хиппи" отправил с нами свой аппарат, халявщик :) Доехали без приключений, проводники оказались спокойными, впрочем, как и пассажиры. Выгрузились в Феодосии, на автостанции запрягли "Бычок" и на нем бодро доехали до Северного старта.

Первое впечатление: дует ровный устойчивый Север, небо подзатянуто облаками, термички нет: идеальная погода для облета. Чем и занялись, параллельно устаканивая палатки и обустраивая быт. Мое облюбованное местечко под палатку было перекрыто разросшимся с прошлого года колючим кустом, и на его выдворение с территории (ни в коем случае не рубить, а пришлось его отгибать и ставить подпорки с подвязками) ушло порядком сил и времени. Так что к тому времени, когда я выполз собирать аппарат из 2-х метров, Вовчик Калашников, слегка фанатично отнесшийся к лозунгу "Вы сюда летать или жрать приехали?!" был уже почти готов.

Естественно, он собрался первым и бодро вылез на старт, откуда я его благополучно завернул: что-то у него было не так собрано, посему ему пришлось класть аппарат, отпускать поперечину..... В итоге, полеты Планерского-2003 открывал Паша Кренц, сразу уйдя в парение в термодинамике.

Понемногу собрался и я, полетел облетать погоду и вспомнить, что за птица "Stealth-14", т.к. не летал на нем с Одаива. Оказалось, что погода мягчайшая, аппарат рулится почти мыслью, и вообще, сразу захотелось "Вперед и вверх". Но погода не позволяла, 300м. и стоп :(. Проболтавшись около часа и заметив собранные (наконец-то!) "Студенты" пошел на посадку сверху.

Началось знакомство Саши и Жеки Лысенко с горой Клементьева стандартно: осваиванием посадочного поля. Летали они вполне прилично, посему, быстренько добрались до верха (в этот или уже на следующий день - не помню). На старт примчался радый до глубины души Миша Гладышев, со всеми перездоровался, поднял всем настроение и ваще, приятная встреча. Летали до темноты, собрались, поужинали, сходили в "бардель", где выслушали от Владимира Иванова грустную ситуацию с разрешениями на полеты СЛА и т. д. и т. п. И вот что обидно: ничто в этот день не предвещало таких погодных условий, которые были потом. Даже сел в первый день с мыслью, что мол "погода хороша в этом году! Еще накатаюсь в "молоке". Как оказалось, не тут-то было...

 
 
 

Следующая пара дней с утра обнадеживали северком, который, было, раздувался. Но часам к 11-12 сдыхал, но не становился Югом. Еще один день дул Восток, в который мы поехали купаться в Планерское, а Жукарин набрал 800 м. стартуя с Восточного пупыря около стелы. Прошла еще пара дней, 31-го нас посетили сотрудники Тестовой Лаборатории Издательского дома ITC Тарас и Сергей. Под крымское вино и Тарасову гитару состоялись весьма душевные посиделки на склоне вечером. Правда, нарушить душевность пытались наглые комары, которых было довольно много, и жалились они болезненно. Добрая Анечка снабдила народ "Off"-ом, как потом оказалось, наиболее действенным способом его применения было распыление на одежду, а не на кожу. В сочетании с укусами он давал у многих стойкий аллергический эффект, во всяком случае, столь долго сходящих комариных укусов я не видел давно.

На следующий день, с утра продемонстрировав тестлабовцам полеты в режиме "стремительного домкрата" на севере (хотя нет, Лешка смог, прыгнув в поток, красиво набрать что-то около сотни, но пожадничал и сел внизу), вытащились снизу и остались ждать Юга. Как ни странно, но он задул :)! Долго не решались стартовать, косясь на 1-2 параплана, выживающих в ложке, уж слишком слаб был ветер на старте. В итоге решились, летали я, Игорь Наконечный, Паша, Дима (на Пашкином С-5) и Вовчик. Держали: термик в ложке, термики над лбами и поддерживал еле-еле живой динамик. Но сверху сели все. Отрадно, что все ДП были значительно (метров на 30-50 :)) выше парапланов. Завидев такое, в РДК-овскоо старта прилетел размяться Миша Гладышев. Потом он называл меня "Сусаниным", но я не виноват, что он за мной к ЦАГИ пошел, ведь я-то летел домой, поближе к лагерю.... Да, еще Димыч напугал кого-то из парапентистов, за что получил втык, хотя оказалось, что в неадекватном рулении можно винить скорее парапентиста.

Полеты на Юге зародили надежду, что не все еще потерянно в этом году с погодой, и три последующих дня мы исправно бегали "на Юга" с аппаратами и подвесками, ожидая, когда раздуется и сформируется. Но Юг упорно сдыхал не раздувшись, а учлеты, которым светил Юг (Паша, Дима, Вовчик, Жека Бублик и Витя) понемногу зверели от баек инструкторов о том, какие выдающиеся погоды стояли "во времена Очакова и покоренья Крыма".
М-да.. Погоды не было :(.

Т.е. была, северная, но не парящая. Учлеты этого года вовсю летали, понемногу привыкая держаться ближе у склона. Иногда зарывались, теряя скорость, оказываясь то в кустах (каждый по одному разу), то на склоне (Жека Лысенко). Но все обошлось без травм и поломок аппаратов. Понемногу налетывали опыт, готовясь к парению.

Вечером 6 августа было зафиксировано новое дельтапланерное блюдо: Бублик под "Баклажаном". Оба остались вполне довольны.

А погоды все не было :(. Ждать понемногу устали. Ездили "на моря", по вечерам "вызывали" и "заказывали" погоду.... А ее все не было :(

За три дня до отъезда уже никто особо и не надеялся, что удастся полетать выше склона, но раздувшееся вечером трехсотметровое "молоко" предоставило такую возможность очень многим. Впервые запарили Саша и Женя, наконец-то летали "пятые" и Бублик с Морозом.


Я "познакомился" с местным "хозяином воздуха" - грифом двухметрового размаха, который вблизи оказался достаточно миролюбивым и позволил себя фотографировать с близких дистанций в течение минут 10-ти, а потом ушел на территорию аэродрома с таким недостижимым набором, что гнаться за ним было совсем безнадежно.

Хроника погони за грифом

После вечерних Ирининых пробежек в Пашкином "Студенте" обнаружили сломанную при весьма загадочных обстоятельствах килевую в заднем колене.

На следующий день народ с утра "бил копытом" и жаждал летать. Вовсю летали "Студенты", набирая свои первые сотни и часы. В первых "пузырях" облетал Калашниковский С-5 на предмет черезмерной "дубовости". Аппарат оказался довольно тугим, но в меру. На земле Лешка провел дополнительный инструктаж Вовчику по особенностям управления именно этим аппаратом, и Вовка пошел летать.

Первым "наверх" выбрался Пашка, но сел из-за проблем с подвеской. Устранил и снова полез в воздух. Выпустив в воздух всех, кто требовал выпуска, полез в небо и сам. Погода внизу была уже "не детская", ветер слабоват и косой (с Востока), держали узкие и "злые" термики. Но выше 100 м уже было полегче и надежней. Стала давить внутренняя пряжка верхнего ремня подвески. Садиться для перетряхивания подвески и себя в ней был сильный облом, посему, набрав ~ 200 м. и убедившись, что на моей высоте никого нет и близко (Пашка был уже очень высоко, все остальные ниже), занялся "устранением". Расстегнул верхнюю часть молнии и увидел, что пряжка просто перекрутилась на ремне. Поправил и застегнул верхнюю часть молнии снова. Через пару минут сквозь шум ветра ухо уловило предательское "трiсь-трiсь" Ж80!!!!!!!!! Мысленно присев и прижав уши, оглядел аппарат: вроде бы все на месте, треск не повторяется, аппарат летит нормально. Перевел взгляд на живот подвески и увидел причину: Закрывая в воздухе верхнюю часто молнии я не защелкнул ее разъемный хвост, он-то и стал расходиться, потрескивая. Пришлось еще раз молнию расстегнуть и уже двумя руками, под визуальным контролем, закрыть и застегнуть ее. В процессе пришлось придерживать ручку краем шлема.

Ладно, матчасть цела и работает, пошли летать. Заметив, что Пашка высоко крутится в западной ложке и, учитывая, что косяк восточный, пошел туда же. С второго потока, на высоте ~500-600м. увидел Пашкин С-5 на своем уровне. Но к этому времени мы сильно снеслись на территорию аэродрома, и что бы не иметь проблем с планеристами при возвращении против ветра, я снова пошел против ветра. Приблизительно в углу западной ложки нашел стабильную "четверку" и раскручивал ее до облака, до 1600. Под кромку вылез чуть дальше Коклюка, мысли лететь в Щебетовку (уж слишком близко) и в Судак (там посадок не знаю, а по пути такие крутые горы, что думать о посадке среди них не хотелось совсем) отмел, решил попробовать полетать против ветра.

И все бы ничего, но над Отважным, на высоте 1200-1300 под меня начал подгребать аэропоезд из Вильги и Бланика. Когда это рычаще-громыхающее чудовище пронеслось метрах в ста подо мной, то стало, мягко говоря, неуютно. Им-то любопытно, а мне стремно. Потом Вильга планер бросила на моей высоте, впереди против ветра и он стал в спираль рядом со мной. Нет бы, стать, как все вежливые люди, в ту же спираль! А так мы через каждый оборот встречались нос к носу на встречных курсах. Благо, что до него было пару сотен метров, но при его скорости это несколько секунд лету. К тому же он крутился именно там, куда я хотел лететь (в то время мне было интересно дойти до Симферопольского шоссе). Правда, через некоторое время я сделал Бланик по высоте, а когда эта алюминиевая бандура пошла крутить пилотаж и провалилась вниз, то я вздохнул с облегчением.

В итоге долетел до Насыпного, по дороге еще раз был под кромкой. Потоки встречались не более 3 м./с., зато нисходняки были знатные. На переходе -3-4 м./с. было нормально, -2 и больше - за счастье. Максимум прибор зарегистрировал -9,6 м./с. Под облаками трясло "по взрослому", лезть с такой болтанкой внутрь не хотелось совсем. Над Насыпным оценил, что погода понемногу "дохнет" и перспектива сесть где-то на окраине Феодосии не привлекала, поэтому развернулся и полетел домой.

Как всегда над посадкой сверху ждал дежурный поток, а т. к. сесть уже хотелось сильно, то пришлось искать и обрабатывать минуса.
Вечером снова было молоко.

 
 

Наутро, памятуя вчерашнее, все активно рвались в воздух. Но самое вкусное досталось "ранней пташке" Паше, его 350 м. были недосягаемы до вечера. Погода "обрадовала" такими же, как вчера минусами, но значительно более слабыми потоками: максимум 1,5-1,8 м./с. День просидели на старте в полной готовности. Учлеты разленились и не хотели прыгать в жирные и аппетитные потоки. Пришлось их почти "выпихивать". Очень удачно запустили Женю Бублика, которых в одном потоке со старта набрал 640 м. Глядя на уходящий в вверх "Студент", засуетились и остальные, и многим удалось полетать в раздувшемся "молоке". Я слетел вниз на "Импульсе", с которым у нас были давние (с 1996-го) и не совсем определившиеся отношения. Слетел удачно, аппарат интересный, но как он садится я за 1 полет не совсем понял.

Вечером собрались, а утром уехали.
Все.


Моя крымская рассказка.

Виктор Мороз

Удивительное дело: две крымских недели пролетели быстро. Помню, одаивские "две недели" длились месяц, не меньше (по ощущениям). А тут р-р-раз - и домой!

Интересно было снова приехать на знакомую уже гору, но в новом качестве и с другим аппаратом. Как сложатся наши отношения? Какой багаж опыта-навыков я увезу на сей раз? Думаю, не одного меня волновали эти вопросы.

И первый же день (день нашего приезда на гору) дал нам шанс проявить себя. Ветер был северный, достаточно ровный. Скорость 6-8 м/с (если не ошибаюсь). Народ, выбравшись из автобуса сразу заволновался. Бегом кинулись ставить палатки и, затем, собирать аппараты из 2-х метров в "боевое". После "сухого" обеда Марчук "благословил" старт и... почалось! Я рассчитывал "накатать" минут 15, т.к. моя подвеска не застёгивалась, а дольше летать в расстёгнутой было напряжно. Однако желание сесть сверху было велико, да и про ноги я как-то забыл. Вот уже 30 минут полёта, а вроде всё пучком. Увлёкшись борьбой с высотой (точнее с её нехваткой), я не заметил, что правая рука что-то... то ли передавил плечевым ремнём подвески (летал же вытянувшись в струнку), то ли ещё чего? Короче, повороты вправо давались всё труднее и труднее. Стало ясно, что нужно идти на посадку вниз. И чем быстрее, тем лучшее. Разворот влево. Направление полёта вышло чуть на склон. Нужно бы отвернуть. Но "руль"-то вправо почти не работает! Я уже вижу проплешину в кустах, которая готова меня "принять", но продолжаю упорствовать... таки отвернул! Ещё бы пара секунд и... Нечего думать о том, чего уже не случится! Разворот вправо (над московским лагерем) и выход на глиссаду. Ручку - "до пупа или чуть ниже", т.к. по-другому вниз лететь не получалось. Сесть же вдоль склона ветер не дал. Меня повернуло от склона (в поля) и... поехали кататься. Поскольку правая рука ещё не пришла в себя, то приходилось перехватываться, что приводило к взмыванию аппарата. Вот, напоследок, он и "взмыл". Силы покинули его и - "здравствуй, штопор!". Высоты было метра два, не больше. Я отчётливо увидел такие новые 28 мм стойки и, помня, как я вынес одну (30-ку) в Ходосовке, подумал: "опять!!! твою мать!!!". Но стойку было жалко, а потому, в момент касания консолью и углом трапеции земли, я как-то хитро нырнул в трапецию и аккуратно улёгся на землю рядом с консолью. Стойка было спасена. Я же отделался лёгким "оцарапом" носа об торчащую стерню.

Следующий мой полёт будет не скоро. Но я этого ещё не знал, а потому с рвением взялся за доделку стоек и подвески. Наконец всё готово. Теперь стойки - это стойки, а не набор из двух переходок 30-28 и одной трубы. Молния в подвеске отремонтирована. Ждём день. Полётов нет. Второй. Полётов нет. Марчук с "пятыми спортами" удосужился таки полетать на юге. Я не рискнул. Не с моим опытом и не с Баклажана качеством при такой погоде летать на юге.
Дальнейшие дни были посвящены перебежкам с севера на юг и обратно. Перебежками это и окончилось.

Числа 5 августа подуло что-то с севера, но у меня кроме банального полёта вниз ничего не вышло. То же было и на следующий день. Пару раз слетел вниз и понял - это не моё. Я приехал сюда несколько за другим.

7 августа день особый. Во-первых, начался перелом в погоде. Во-вторых, я вынес стойку из-за того, что неверно зашёл на посадку и стал приземляться "попом к ветру". Во-третьих, я улучшил личное время непрерывного парения. Налетал 1 час 25 мин и умышленно ушёл на посадку, т.к. рассчитывал на "продолжение банкета". "Продолжения" же не получилось.

8 августа. Ветер послабее будет.
"Вся сила была" - в потоках. Первая попытка бысто закончилась внизу. Зато вторая "была моя": набрал высотёнки, фоткнул старт и юркнул на верхнюю посадку.

9 августа был днём разочарования. Мало того что "вся сила - в потоках", так и потоки сами - пойди угадай их силу. Полторы минуты дует. Можно набирать. Затем пол-минуты тишина. В воздухе эти пол-минуты господствуют нисходняки. Вот и сыграл я три раза в эту лотерею. Выпадало "грайте з нами ще". А, ну "вас" в баню!

На том и закончилась для меня крымская эпопея 2003-го года. Налетал меньше желаемого, хороших наборов не было. Ну, установил пару маленьких личных рекордов, разве что. На очереди - Одаив 2004. Буду готовиться. Общее направление понятно, приблизительные ощущения известны (не зря ж в Крым всё-таки ездил!). Так-то вот!


Как оперился Пашка

Павел Кренц

Не прошло и пол-года с Климухи-2003, как я наконец-то решился написать короткий отчет о происходивших там событиях. Несмотря на мою идеальную память некоторые детали совершенно вылетели из моей головы и во многих случаях мне пришлось полагаться на свою фантазию. По-этому если вы обнаружите что ваш взгляд на некоторые события не совпадает с моим, смело пишите мне об таком недоразумении и я готов внести необходимые коррективы.

Из-за особенностей сроков Марчуковского отпуска мы попали на Климуху на две недели раньше, чем собирались. Когда мы приехали на гору дул плотный северный ветер. Разгружаясь мы радовались, предвкушая устойчивую летную погоду.

Пользуясь мудрым правилом, вынесенным мною из предыдущих сборов - "держи ноги в тепле а шмотки в палатке" - первым делом по приезду я принялся руководить работой Саши Ярощука по установке моей сине-оранжевой палатки на привычном месте, на котором я уже третий сезон обитаю во время Крымских сборов.

Как и в прошлые года это место находится в самом верху овражка и наряду с неоспоримыми достоинствами, такими как изоляция от русла ливневого потока и фарватера оврага, персональный выход на старт, хорошая тень днем и превосходная вентиляция ночью, обладает следующим недостатком: уже третий год на этом месте обитает ваш покорный слуга и без жестокого боя он это место никому не уступит. Тем не менее вы можете разделить с ним его скромное жилище. Произойти это может только в двух случаях: если вы симпатичная молодая особа с покладистым характером, либо по случайности, как это получилось у Санчо.

Среди клубных пилотов КПИ приехавших в том году на славную гору Клементьева дабы еще больше прославить ее своими летными подвигами стоит особо упомянуть черкасского пилота Калашникова. Не утруждая себя заботами по установке палатки по причине ее отсутствия он рьяно взялся за сборку аппарата, при этом многими был замечен особый огонек в его глазах. Так что ни у кого не осталось сомнений кто справится раньше всех с этим непростым делом.

Обеспечив Санчо ценными руководящими указаниями по воздвижению палаточного лагеря в котором нам предстояло прожить добрую половину августа я отправился на склон лично заниматься сборкой своего дельтаплана, на котором я собирался подняться в воздух. Такое ответственное дело я не доверяю никому кроме себя.

На тех сборах моим дельтапланом был Славутич Спорт 5 с номером У-325, крепко сделанный и хорошо ухоженный аппарат, оставивший у меня самые приятные впечатления еще с прошлых Одаивских сборов.

Его многочисленные достоинства не портила даже чрезмерно тугая поперечина, затягивать которую во время сборов мне помогали поочередно Вовка Марчук и Вовка Калашников.

Не смотря на то, что к сборке аппарата я подошел обстоятельно и не торопясь, проверяя и перепроверяя каждое свое действие, аппарат был собран достаточно быстро, сразу после Калашниковского. Чем даже я, зная о своих незаурядных способностях, все же был изрядно удивлен.

Вдобавок Вовкин аппарат Марчук убрал со старта для устранения некоторых мелких недостатков. Ко мне никаких замечаний предъявлено не было, и без лишних задержек я стартовал.

Стартовал тогда я с целью облетать аппарат после сборки из двухметрового пакета. погода благоприятствовала, и если первые полчаса это можно было назвать облетом, потом это явно стало называться парящий полет. Остальные пилоты собрали свои аппараты и тоже стартовали. Держала вся долина, но не высоко. Максимальным моим набором в тот день было немногим больше двухсот метров, в воздухе проболтался около часа. В общем полеты первого дня оставили после себя приятное впечатление, и настроение у всех было приподнятым. За ужином каждый рассказывал какие вершины собирается покорить на этих сборах. Я старался благоразумно помалкивать, уже испытав на собственной шкуре магическую силу неосторожных слов. Спать легли поздно.

Погода продержалась всю ночь, а под утро пропала. На целую неделю. Лагерь встал на уши. Димка Куриленко на пару с Вовчиком Калашниковым целыми днями искали ее на пляже в Коктебеле, Женька Бублик жрал банками сгущенку, инструктора подливали масло в огонь рассказами о старых сборах. Обстановка накалилась до того, что даже обычно мирный Лешка набил рожу какому-то парапланеристу. На голую грудь Мороза, замершего в обреченной неподвижности заползали погреться ящерицы, оттуда их снимал Марчук. Лишь Санчо на пару с Джеком самозабвенно вылизывали северный склон, стараясь держаться как можно ниже зоны обнаружения радаров местного ПВО. Чрезмерно увлекшись слаломом между кустами степных ромашек они даже завели несколько полезных знакомств из числа местных колючих кустов, а Мороз отщелкал две трети привезенной с собою пленки. Коктебельский винзавод быстро богател, небесный стол заказов был завален по всем правилам составленными заявками, печень местных "богов погоды" по нашей милости была катастрофически близка к циррозу. А погоды все не было.

Но одним прекрасным утром все изменилось. Сначала Наконечный, которому плохо спалось по причине особенно бурного заказа погоды, совмещенного с очередным банкетом в честь приезда Гоши вылез рано утром из своей палатки, обнаружил почти ровный северный ветер, но решив что это глюк залез обратно. Затем проснулся Калашников, ошалел от радости и поднял на ноги весь лагерь. По началу никто ему не верил, но как оказалось в последствии, напрасно.


Разомлевшие от ленивой жизни учлеты еще только снимали чехлы со своих аппаратов, когда мы с Калашниковым были уже на старте. Марчук оторвался на минутку от сборки своего "Стелса" чтобы выпустить нас, и за десять минут я имел в своем распоряжении 150 метров над склоном и незастегивающуюся молнию. Еще минут десять я отчаянно пытался ее застегнуть одной рукой, пару раз в спокойных местах даже бросал ручку и пробовал двумя. Когда я совершенно перестал чувствовать свои ноги ниже лямок пришлось идти на посадку сверху. На земле я пробыл ровно столько чтобы починить молнию и снова полез в воздух. К тому времени в динамике уже крутилось несколько пилотов, а метрах на двухстах крутился параплан. Почти сразу после старта на полдороге к северным кустам я поймал поточек и стремительно пошел вверх, изредка поглядывая на парапланериста.

Сначала я был ниже и летал за ним, пытаясь определить места наилучшего подъема. Потом он стал ниже и летал за мной, пытаясь понять, отчего меня так прет. Наконец настал момент, когда стало ясно, кто в воздухе хозяин. Парапланерист прекратил бесполезную борьбу и с завистью смотрел, как я набираю очередную сотню метров. Он кричал мне снизу что-то обидное, но я был занят, я центрировал поток.

Я с изумлением глядел на прибор. Сотни метров набирались легко и быстро, знай себе только держись в центре потока. На четырехстах метрах я издал радостный вопль, на шестистах я покрепче вцепился в ручку и c широко открытыми глазами обозревал великолепную панораму, открывшуюся перед мною. На самом деле, посмотреть там было на что. До моря стало рукой подать, так что много времени мне пришлось потратить на борьбу с соблазном улететь в Планерское. Видны были отчетливо были все "три моря" - Черное, Феодосийский залив и Азовское. Изумило то, что "бесконечная степь" над которой стоял наш лагерь на проверку оказалась жалким клочком суши, с трех сторон окруженным водой. Цвет неба тоже претерпел изменения - стал более глубоким, в нем появились умопомрачительные темно-фиолетовые космические оттенки.

Меня колбасило от непередаваемого ощущения полной свободы. Я мог лететь куда хотел, и весь Крым был у моих ног. В районе Коклюка я встретил Марчука, хотел было подлететь к нему поближе и поделиться впечатлениями, но у него были важные дела в Отважном. Он затянул полиспаст и со свистом скрылся за горизонтом. Я пробовал лететь за ним, но быстро понял что С-5 - не Стелс и вернулся назад, в поток.

Сначала я хотел поставить личный рекорд по высоте. Несколько раз я находил мощные потоки, но терял их на высоте около 800 метров. Максимальное число, которое я видел на высотнике было 880 м. Я смирился с тем, что это мой потолок на сегодня, и начал просто летать по окрестностям. Облетел Коклюк, слетал к роднику, покружил над РДК, пролетел над Отважным. Взглянув на часы я увидел что летаю уже больше двух часов. И после того, как меня сильно тряхнул один узкий но очень сильный термик (прибор зафиксировал +7..-5 м/с, Марчук может подтвердить) я понял, что хочу назад, на землю.

И вот, я попал в ситуацию про которую столько слышал, но не верил. Я был над стартом, у меня было 500 метров лишней высоты, и я ее мог бездумно тратить на любые свои прихоти! Я пробовал и соскальзывание на крыло, и глубокие спирали, но высоты еще оставалось прилично.

Некоторое время моим развлечением служил летающий ниже меня метров на сто Игорь Наконечный. Нечего делать ради я копировал один-в-один все его маневры, и хотя по скорости Спорт 5 заметно уступал Стелсу-Прото, но почему-то превосходил его по качеству. Немного спустя я обнаружил что силуэт желто- малинового стелса стал заметно меньше, а взглянув на шкалу высотника с ужасом обнаружил увеличение собственной высоты на 150 м.

Это никак не совпадало с моими планами, поэтому я нашел минуса и ловя кайф от редких мгновений невесомости принялся их центрировать. Вероятно, Наконечный увидел, что я что-то раскручиваю, и решив что я нашел восходящий поток потянулся ко мне, но попал в минуса и громко ругаясь пошел на посадку внизу.

А я пошел на долгожданную посадку сверху. Ко мне на встречу уже спешила торжественная делегация состоящая из Витьки и Женьки, из чего я заключил что мой выдающийся полет не прошел незамеченным.


Долгое время я считал себя абсолютным рекордсменом этого года по высотным наборам среди учлетов, но однажды в конце очередного летного дня обмениваясь впечатлениями я обнаружил на лице у нашего клубного любителя сгущенки новое отвлеченно-мечтательное выражение. Как оказалось, он набрал на своем "Студенте" в одном потоке 650 м, чем полностью побил мои достижения в номинации "проявленный героизм". Немного утешало лишь то, что в номинации "абсолютная высота" я пока оставался лидером.


Мороз умело летал на "Баклажане", которым в минуты душевной доброты делился с загадочно появляющимся и исчезающим Владом. Влад же немного переоценил свои силы, и поехал в Крым сразу с тремя девушками и в результате хорошо полетать так и не смог. Чему его девушки нисколько не огорчились.

Марчук и я самоотверженно караулили погоду, даже в очевидно безнадежных ситуациях сидя на старте с собранными аппаратами. Однажды мы были вознаграждены за свое долготерпение - словили по парочке часов вечернего парила на юге. Это было мое первое знакомство с южным динамиком, и он меня не разочаровал. Чуть позже к нам присоединился Калашников, а когда я сел около дороги, ко мне подошел Димка, которому было уже поздно бежать собирать свой дельтаплан, и вежливо попросил на время мой.

Димку следовало наказать за его лень, и оценив что время близилось к закату и шансы на посадку сверху понемногу уменьшались, я разрешил ему взять ненадолго мой С-5.

Наблюдая за его полетами, я понял еще одну причину, почему я никогда не стану парапентистом. Я никогда не смогу спокойно летать на мягком тихоходном летательном аппарате, когда кругом с ревом носятся прочные железные птицы. Димка явно замышлял плохое против Жукарина, и в конце концов ему почти удалось осуществить свои замыслы, но Жукарин в последнюю минуту ловко увернулся и признав поражение пошел на посадку.

Так и прошли мои третьи крымские сборы.
Тут и сказочке [Esc], а кто не понял - [F1].